Вот уже 8 лет в городе Кривой Рог действует молодежно-подростковый центр «ШELTER+». Это инициатива неравнодушных людей, которые, используя разнообразные творческие методы, заручившись поддержкой партнеров помогают детям, подросткам и молодежи становиться целостными личностями, живущими по христианским принципам. Медиа-центру «Точки Опоры» удалось пообщаться с руководителем МПЦ «ШELTER+», Юлием Морозовым.

Точка Опоры: Расскажите об истории основания центра «ШELTER+».

Юлий Морозов: Центр начал свою работу в 2002 году. Мы тогда были группой молодых ребят, которым стало не безразлично, что происходит в городе. Мы жили далеко не в центральном районе Кривого Рога, и там всё было достаточно печально. Советская система рухнула вместе с её дворцами пионеров и прочими активностями для детей и подростков, а взамен толком ничего создано не было.

Мы видели массу проблем, которые одолевает молодое поколение города, и чувствовали, что каким-то образом мы должны внести свой вклад. Мы долго думали над этим, но, в то же время, занимались и другими вещами. С 1996 по 2002 год нашим главным делом была организация лагерей, и это было очень хорошее время. Потом мы поняли, что нужен какой-то цикл непрерывный, что-то постоянное, а не только на пару месяцев летом. И в 2002 году мы создали «ШELTER». Потом нам пришлось переименоваться по некоторым причинам.

Мы его придумали буквально за 3 дня. Точнее, придумывался он долго, но потом мы собрались с друзьями и поняли, что нечто подобное есть в сердце разных людей. Мы поехали на турбазу и там мы три дня искали, думали, молились и, в конце концов, этот формат созрел.

Формат был следующий: мы поняли, что, чтобы влиять на людей, нужно строить взаимоотношения. Взаимоотношения лучше строить вокруг совместной деятельности. И мы понимали, что если мы хотим влиять на подростков, нам нужно что-то делать вместе с ними. Возник вопрос: «Что делать?» Мы поняли, что готовы делать всё, на что у нас есть ресурсы: человеческие, материальные и т.д. потому что, например, мы можем захотеть заниматься хоккеем, но, если в городе нет хоккейной площадки, то шансов на хоккей у нас не много.

Итак, во-первых, то, на что есть ресурсы, во-вторых, что интересно нашей целевой аудитории. Ведь мы можем считать, что вышивание крестиком - это сверхинтересное занятие, но если большинство подростков так не считает, сложно будет их убедить и усадить вышивать крестиком. Поэтому нужно то, что реально им интересно. В-третьих, то, что не противоречит Библии и уголовному кодексу. Есть некоторые вещи, которые интересны подросткам, но мы не будем их делать именно по этой причине.

У нас собралась довольно хорошая компания толковых людей, среди которых были спортсмены, были люди, которые театром увлекались, были такие, которые английский язык знали, и вокруг этих и других умений мы и придумали вот такой вот «ШELTER».

Потом огромным чудом мы «проникли» в школу. Есть такая организация в каждом городе - Центр социальных служб для семьи, детей и молодежи, и мы познакомились с их директором, поняли друг друга, и нам на субботу отдавали фактически всё школьное здание вместе с актовым залом, спортивным залом и несколькими классами. Вот там мы и устроили молодежно-подростковый центр. Что мы делали? Мы проводили секторы. Мы решили дистанцироваться от советского слова «кружки» и обозвали это по-другому - «секторы». Там был английский, теннис, баскетбол, театр, какие-то рукодельные вещи, а после этого мы делали что-то типа шоу-программ.

Мы повытаскивали музыкантов, которые где-то по гаражам репетировали, КВНщиков, сами творили какие-то интересные вещи. Старались брать какую-то тему, актуальную для этого возраста: родители, взаимоотношения, деньги, мальчики-девочки, - и в интересной форме её обыгрывать с какими-то скетчами, играми, элементами ток-шоу. И вот таким образом мы два года достаточно активно просуществовали.

После этого нам стало чуть-чуть тесно в школе, и мы решили, что нам нужно развиваться дальше. Точнее мы хотели остаться в школе, но вдобавок найти какое-то местечко, которое мы могли бы использовать в течение недели. Так как денег не было, то и амбиции были весьма и весьма скромные. То есть, какой-то подвальчик арендовать или что-то в этом роде. И мы уже договорились арендовать этаж в одном магазине, когда вдруг обнаружили заброшенный детский садик.

Мы часто ездили мимо него, но нам казалось, что это не наша весовая категория. А тут мы решили как-бы для очистки совести заехать, и нам сказали, что его можно купить за достаточно небольшую сумму. Он два раза на аукцион выставлялся и его никто не купил, и перед третьим аукционом нам можно было его купить за эту небольшую сумму. Но нужно было подписать договор в течение недели, внести третью часть суммы сразу, еще третью через месяц и третью часть еще через месяц.

Хотя деньги были небольшие, но для нас это был «космос». И мы аккумулировали все ресурсы, которые могли собрать, пытались подключать всех партнёров, которые у нас были... В общем, мы с огромным трудом наскребли третью часть суммы и подписали этот договор без четких идей, где мы найдем остальные деньги. Но потом случилось глобальное чудо.

Совсем по другим делам я был в Москве и встретил пару канадцев. Они услышали нашу историю, вернулись домой, рассказали своим друзьям, а у этих друзей корни отсюда, из наших мест. И они очень прониклись нашей историей и, разузнав о нас чуть больше, дали нам денег. Они даже не хотели, чтоб мы знали о них. Мы с этими ребятами познакомились только через два года и с тех пор очень хорошо дружим.

Вот таким образом мы небольшой компанией из 15 человек оказались с полуразваленным детским садиком. Приближалась осень, все батареи были лопнувшие, система отопления разрушена, в окнах, были щели шириной в палец, и мы поняли, что очень серьёзно «попали». Потому что теперь нам нужно было вложить огромную сумму, чтобы восстановить отопление, хотя бы чуть-чуть привести это здание в порядок. Вот так вот всё началось.

Т.О.: Центр не позиционируется как церковный проект?

Ю.М.: Нет, молодежно-подростковый центр «ШELTER+» - абсолютно светское заведение. И это действительно так, мы не просто так говорим, чтобы нас не трогали воинствующие атеисты. Мы решили открыть светский центр, который был бы дружелюбен и открыт для всех, который принимал бы всех людей, независимо от их настроения, вероисповедания, желания искать истину или нежелания. Поэтому так и есть.

Т.О.: В становлении, в развитии приходилось ли сталкиваться с какими-то трудностями? Какого рода?

Ю.М.: Трудностей была уйма. Сейчас, когда мы пытаемся вспомнить, как мы выжили в первые три года, то с трудом можем сложить общую картину. Потому что мы столкнулись с массой вызовов. Мы сразу амбициозно заявили, мол, друзья, этот центр для вас, для района. Мы были открыты 6 дней в неделю, фактически с 3 до 9 вечера. Мы сразу взяли 2х человек в штат, чтобы кто-то был там постоянно, опять же, не зная, где мы будем брать деньги для зарплат. Вот так мы и открылись.

В некоторой степени мы мерили остальных ребят по себе. Думали, придут творческие люди, которые хотят чем-то заниматься, мы их будем направлять, строить с ними взаимоотношения и влиять на них каким-то образом. И таких людей немножко пришло. Но большая часть людей не хотела ничем заниматься. Это было, пожалуй, одной из главных трудностей.

Мы сейчас со смехом и с легким ужасом вспоминаем это. У нас в здании сидели сотня человек, а иногда и больше народу одновременно, из них человек 15-20 чем-то занималось: кто-то репетировал, кто-то танцевал брейк-данс, кто-то что-то планировал, а остальные ребята просто шатались, они «гнали» с тех, кто что-то делает, пили «халявный» чаёк...

Однажды мы поймали себя на мысли, что превращаемся в полицейских, которые всего лишь следят, чтоб никто никого не убил, не покалечил, а мальчики, чтобы не «зажимали» девочек. Вот такое у нас было первое время, но, в тоже время, оно было хорошее, веселое. У нас со всей местной «шпаной» очень хорошие отношения, потому что они все тут у нас «пересидели» в свое время.

Кроме материальных трудностей, с которыми мы, естественно, столкнулись, была огромная сложность в том, чтобы действительно найти свой путь и понять, как мы можем быть эффективными. То есть мы понимали, что Бог доверил нам в руки очень-очень многое, и мы хотели не просто делать что-то ради того, чтобы делать. Мы были полностью независимы и, по сути, никто, с нас не спрашивал: что вы делаете, как вы делаете, каких результатов вы достигаете? Но мы хотели быть честными с самими собой. Очень много времени и сил у нас ушло на то, чтобы, действительно, понять, как мы можем быть эффективными, как мы можем достигать целей.

Т.О.: В современной ситуации, которая есть сегодня в Украине, какие тенденции в работе церквей с молодежью Вы видите? И видите ли проблему в развитии молодежных служений, в частности, в Днепропетровске, Кривом Роге?

Ю.М.: Мне немного сложно судить, потому что в последние годы мы вне данного контекста, но то, что мы видели раньше, да и сейчас с чем мы встречаемся, это то, что христиане хотят быть полезными своему городу, молодежи своих районов, но, сожалению, очень часто просто сидят и ждут. Мы говорим: «Друзья, приходите к нам. У нас есть для вас ответы. Мы научим вас жить». Но, по большому счету, сейчас растет такое поколение, у которого нет вопросов. А мы к ним лезем и говорим: «У меня есть ответ для тебя», а они нам: «Пардон, но у меня вопросов никаких к тебе нет». И поэтому очень часто то, что мы как церковь пытаемся делать, сталкивается с этой стеной, и нет никакого эффекта.

Поэтому один из принципов, к которому мы пришли, заключается в том, что право быть услышанным нужно завоевывать. Сейчас растет такое поколение, которое не будет слушать тебя просто, потому что ты старше или у тебя есть какой-то титул. На самом деле, это долгий и тяжелый путь, пока ты заработаешь право на то, чтобы тебя люди слушали. И, к сожалению, очень часто мы как христиане, даже если делаем что-то доброе для людей, например, концерты проводим, гуманитарную помощь раздаем - еду или одежду, развлекаем как-то в лагерях, мы делаем это с конкретной целью, чтобы человек пришел в нашу конкретную общину и стал таким, как мы. Возможно, это не так уж и плохо. Но это не совсем честно по отношению к нашей целевой аудитории. И большинство людей это чувствует. Они это чувствуют, и какие-то наши методы, которые, казалось бы, такие классные - столько денег потратили, столько усилий, такой классный концерт провели в парке или такой хороший лагерь сделали,- а чего ж оно ничего не работает?

Потому что люди чувствуют, что их, фактически, пытаются купить. Или пытаются что-то дать, чтоб потом они сделали какие-то конкретные шаги. В Евангелии от Матфея в пятой главе мы нашли один очень интересный отрывок. Там, после всем известной нагорной проповеди Иисус говорит, что Отец Небесный «...повелевает солнцу всходить над злыми и добрыми и ниспосылает дождь на праведных и неправедных» (Матф. 5:45). И это очень интересный концепт. Ведь Бог - он всесилен. Это однозначно. С этим все христиане соглашаются.

И Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины. И это тоже аксиома, против которой не попрешь. Но между этими двумя аксиомами есть какая-то легкая нестыковочка. Потому что, если Бог всесилен и Он хочет, то, теоретически, может сделать так, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины. Ну, например, взять солнышко отключить над городом, сказав: «Пока все не покаются и не придут в церковь «Точка Опоры» ( :) ), не будет солнце светить над Днепропетровском» или «Над дачным участком дождь не прекратиться, пока все бабушки не придут в какую-то конкретную церковь».

Но Бог так почему-то не делает. Иисус конкретно говорит, что солнцу своему он повелевает восходить и над злыми, и над добрыми. То есть, не над «добрыми» и «не очень добрыми», а даже над злыми. И дождь на праведных и неправедных. И заканчивается этот отрывок тем, что Иисус говорит: «Так будьте же совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный» (Матф. 5:48). То есть, в том заключается совершенство Бога: когда ты делаешь что-то людям (восполняешь их основные нужды, даешь какие-то основные ключевые блага, которые действительно им нужны), ты это делаешь, не ожидая ровным счетом ничего.

Мы очень поверили в эти слова. Они словно проговорили к нам очень глубоко и серьёзно, и с тех пор мы стараемся в этом аспекте быть совершенными, как совершенен Отец наш Небесный. То есть, мы стареемся просто служить людям. Служить так, как можем, как видим, как понимаем. Мы далеко не совершенны. Мы понимаем, что что-то можно делать лучше, что-то можно делать правильнее. Мы служим детям, подросткам, молодежи и мы от них ничего не ждем. Мы верим, что их жизнь будет реально меняться, соприкасаясь с Божьей жизнью, которая есть или должна быть внутри нас. Но, даже если этого не происходит, то в нашей работе, в нашем отношении к ним, абсолютно ничего не меняется. Мы считаем это очень-очень важным для христианства сегодня.

Т.О.: Вы чуть раньше говорили, что есть возможность построить взаимоотношения с ребятами и через личный контакт влиять. Какими принципами еще вы руководствуетесь в работе центра «ШELTER+»? Как Вы взращиваете, воспитываете новых лидеров? Воспитываете ли вы их из рядов тех ребят, которые приходят? Как это происходит у Вас?

Ю.М.: Да, стараемся воспитывать. Стараемся делать так, чтоб это шло максимально естественным образом. В Притчах есть очень классный отрывок, где Соломон говорит, что «общающийся с мудрыми будет мудр, а кто дружит с глупыми, развратится» (Притч. 13:21). Здесь есть несколько очень интересных моментов.

Во-первых, «общающийся с мудрыми»... Мы глубоко верим в нормальное человеческое общение. Мы гораздо больше верим в общение, чем в программы. И даже наша основная миссия звучит следующим образом: «Помогать нашей целевой аудитории (это дети, подростки и молодежь Кривого Рога) становиться целостными личностями, живущими по христианским принципам». Это то, чего мы хотим достичь. Это идеал, то, к чему стремимся. И как мы это делаем? Мы это делаем, создавая среду, в которой целостные зрелые личности могли бы влиять на нашу аудиторию посредством личного примера, взаимоотношений, и только потом - качественно организованных мероприятий. Мы хотим жить так, как говорим, и говорить так, как живем.

Практически все ключевые люди «ШELTER+» живут недалеко от нашего центра, мы едва ли не каждый день видим ребят, с которыми работаем. Мы видимся с ними не только в нашем здании, но и на улицах, приглашаем их в гости, встречаемся в магазинах. Поэтому, мы «на ладони», мы такие, какие есть. То есть, главное - это взаимоотношения.

Возвращаясь к Притчам - «общающийся с мудрыми будет мудр». То есть, часто не нужны даже какие-то программы. Мы не против хороших, качественных программ. Как мы определяем качество программ? Все просто: если программа работает - она хорошая, если не работает - она плохая. В этом плане мы очень-очень гибкие. И дальше интересное окончание этого стиха: «кто дружит с глупыми, развратится». Он не просто станет глупым, он развратится. И это то, что мы видим.

Плохое влияние на ребят, которые изначально чего-то хотели, которые к чему-то тянулись, стремились, реально развращает их. Поэтому мы стараемся качественно занять их время, помочь им найти себя, понять свои сильные стороны, то, в чем они могут быть эффективными, то, что может им приносить радость. Возможно, в будущем для кого-то это станет профессией. Мы помогаем им развиваться в этом.

Стараемся вкладывать очень много в команду. У нас сейчас уже есть небольшой штат. Но главное - у нас большая команда из 50 волонтеров. И большАя часть этих людей, по-прежнему, не считает себя посвященными христианами. Но это не мешает нам с ними работать и достигать тех целей, к которым мы стремимся. Вот в эту команду мы очень много вкладываем. И это один из главных кусков моей лично работы. То есть, я стараюсь помогать этим людям развиваться, становиться целостными личностями, теми, кто понимает, чего они хотят, для чего они живут на этой планете, давать им нормальные инструменты, с помощью которых они в свою очередь могли бы влиять на нашу целевую аудиторию.

Т.О.: Сотрудничаете ли вы с какими-то организациями, церквями, людьми, помимо той команды, которая есть? И с кем бы хотели стать партнёрами?

Ю.М.: Мы открыты к сотрудничеству буквально со всеми, с кем у нас хотя бы в чем-то пересекаются цели и задачи. Мы сотрудничаем с некоторыми христианскими организациями и с массой светских организаций. Пытаемся строить взаимоотношения с городскими властями. К сожалению, это не такая легкая задача. Мы неплохо сотрудничаем на не самых высоких уровнях, например, с Центром социальных служб для семьи, детей и молодежи, Комитетом по делам семьи и молодежи, Отделами образования и культуры. Они нас хорошо знают и, когда нам нужна какая-то мелкая помощь, они с радостью откликаются. К сожалению, когда речь идет о более серьёзных вопросах, например, решить вопрос с землёй, а это вопрос достаточно серьёзный - мы зданием владеем, а землю арендуем у города и каждый месяц платим огромную сумму просто за то, что стоим на криворожской земле - то, к сожалению, такие вопросы пока никак не решаются.

Кроме того, за 7 лет работы у нас появились достаточно серьёзные партнёры. Мы ни в коем случае не называем их спонсорами. Это просто люди, с которыми мы мыслим похожим образом, в одном направлении. К сожалению, людей, которые нас реально поддерживают, сегодня больше за рубежом. Это беда нашего общества. Нам это очень не нравится.

То есть, нам нравятся наши партнёры, нам нравится, что они нас поддерживаю, но мы хотим, чтобы криворожский бизнес, криворожские люди, у которых есть деньги, реально заботились о молодежи. Потихоньку сдвиги есть, мы работаем в этом направлении, пытаемся сотрудничать с местным бизнесом, но нет у нас пока такой настоящей культуры даяния, культуры вкладывания денег в какие-то проекты, которые не сейчас дадут определенную прибыль, а, возможно, через 10-15 лет.

Плюс еще сложность сотрудничества в том, что мы работаем с нормальными детьми. Это не те дети, которые живут на улицах, на теплотрассах, сироты или инвалиды. Хотя, всякие дети встречаются в нашей работе. Но, в целом, это обычные нормальные дети. И у людей не всегда есть понимание, что нужно в этих детей вкладывать много, чтобы потом через 10-12 лет не пришлось работать с ними, как с наркозависимыми, как с людьми, у которых ВИЧ, или кризис в семейных отношениях. То есть, в нашей стране благотворительность - это, как правило, помочь ребенку, умирающему от рака, отвезти телевизор или два ящика бананов в детский дом или интернат. Это, конечно, нужно делать. Это неплохо и мы сами иногда подобным занимаемся. Но нам кажется, что не менее важно вкладывать и в обычных детей, помогать построить заборы, чтобы молодое поколение - дети, подростки - к этим серьёзным проблемам даже не подобрались.

Если говорить о том, с кем бы мы хотели сотрудничать, то мы никогда не искали конкретного кого-то. У нас все складывалось таким естественным нормальным путём. Мы верим, что мы не просто организация, а по сути, живой организм, который нормально живет и развивается. И, как у каждого живого человека, складываются какие-то живые естественные отношения.

Естественные отношения - они самые хорошие, самые нормальные, самые долгосрочные. Но, с другой стороны, это не отменяет того, что мы ездим по всяким конференциям, семинарам, организованным христианами и светскими организациями. Потому что нужно постоянно учиться чему-то, постоянно нужно быть готовыми к какому-то новому уровню партнёрства.

Т.О.: Какие планы на ближайшее будущее у команды «ШELTER+»?

Ю.М.: Ну, первые 2,5-3 года были у нас поисками каких-то путей, поисками вариантов... Потому что, по сути, если без ложной скромности, то, что мы делаем, фактически никто у нас в городе не делает в таких масштабах. И это беда наша во многом. Мы всегда искали кого-то, кто занимается подобными вещами. И мы хотим учиться у других, советоваться, но пока особо не находим, у кого. Но за эти 2,5-3 года мы многое поняли и сейчас мы находимся в некоем процессе становления и упорядочивания. У нас есть несколько четких проектов, которые уже достаточно хорошо работают.

Это «Детский ШELTER+» для детишек от 6 до 11 лет, который каждую субботу на пол дня собирает у нас около 100-150 детей. Еще у нас есть «Майстерня сучасних можливостей» для подростков 12-15 лет. Это типа университет для подростков, как мы его позиционируем, с пятью факультетами: Цифрового творчества, Сценического мастерства, Масс-медиа, Бизнес-лидерства и Фабрика рок-звезд.

Есть футбольный клуб «Пенуэл», в котором уже 8 команд. К тому же проводим регулярные акции, которые уже доказали своё право на жизнь. Это, например, ФотоКвест, в который у нас играют огромные толпы народу, и который мы проводим 2-3 раза в год.

Это «Песочница» - соревнование для молодых музыкантов, которые играют «живьем». Кроме того, у нас работает студия звукозаписи, видеостудия. И сейчас наша основная задача - это все сделать максимально устойчивым и сфокусированным.

Мы хотим, чтобы то, что мы делаем, не зависело от того, появился человек или пропал. Чтобы оно было надежным и четким. С другой стороны, мы стараемся не потерять гибкость, потому что есть масса вещей, которые где-то работали вчера, а сегодня они перестают работать. Буквально недавно услышал пугающий факт, что христианские лагеря в Америке, которые 3-4 года назад считались лучшим средством евангелизации, в прошлом году были заполнены меньше, чем на 10%. То есть, то, что прекрасно работало 5 лет назад, по каким-то причинам, сегодня перестает работать. Церковь по своей сути консервативна.

И это хорошо, потому что церковь должна быть консервативной, ведь церковь - это семья, а семья должна бать консервативной. Это ненормально, если в семье постоянные глобальные перемены - сегодня один папа, а завтра другой. Но, к сожалению, эта консервативность очень часто оборачивается к нам своей обратной неприглядной стороной. То есть, что-то, что мы делали, что приносило плоды, через что Бог благословлял нас, сегодня уже не работает, а мы за него держимся, как за какую-то священную корову.

Потому одна из наших основных задач - это быть максимально гибкими. То, что действует, укреплять и сохранять. То, что не действует, не особо жалея, не особо плача, в то же время, мудро, не нанося серьезного ущерба людям, преобразовывать или вообще отменять.

Т.О.: Что бы Вы посоветовали или пожелали из своего опыта сегодняшним молодежным лидерам или пасторам, людям, которые работают с молодежью?

Ю.М.: То, что для нас очень важно и то, что нас делает в чем-то успешными, это то, что мы не ломимся в закрытые двери и не пытаемся выиграть все-все битвы. У нас сейчас очень много открытых дверей. Нас ждут с профилактическими программами школы, больницы, диспансеры. У нас есть масса идей, как выходить на светские клубы. Очень много всего можно делать. Но мы понимаем, что мы не можем делать все. Потому что мы, как люди, ограничены. Мы ограничены человеческим ресурсом, временным, материальными ресурсами.

Кроме того, что еще часто происходит. Люди думают: «О, в Кривом Рогу ребята такое-то делают, и я буду это делать. А в Днепропетровске у них так классно, они музыкальные концерты организовывают. Все, будем и мы музыкальные концерты организовывать. Ух ты! А там в Киеве они по школам пошли, давай и мы пойдем». И очень часто эти метания, эти попытки стать всем для всех, они приводят к тому, что, люди, на которых пытались все возложить, просто сгорают, или все получается очень некачественно, нездорово и ведет к обратным результатам.

Потому мы стараемся понять, где же наша битва. Где то конкретное, в чем наша группа людей может быть полезной для нашего города. А если Бог поведет дальше, то и для нашей страны. Просто сейчас мы себя рассматриваем как местное, локальное движение. То есть, нужно найти то, в чем вы можете быть эффективными, то, что у вас получается, и то, в чем вы можете быть по-настоящему полезными. И, кроме того, искать свободные ниши.

В Кривом Рогу, например, таких ниш масса. Например, мы были первыми, кто стал в городе регулярно проводить концерты живой музыки. Когда мы начали это делать 5 лет назад, в городе не было ни одного места, где бы звучала живая музыка. Был Дворец молодежи и студентов, где Киркоров выступал и прочие подобные товарищи, но не было ни одного арт-кафе, ни единого клуба с живой музыкой. И мы начали это делать. От нас это не потребовало огромных усилий, потому что не было никакой конкуренции.

И мы это делали и долгие годы, были в этом очень эффективны, и много толку от этого было. Понятно, что если кто-то в Киеве решит подобным заниматься, то столкнется с тем, что в Киеве масса людей, которые занимаются концертами и делают это качественно, у которых очень хорошая аппаратура, потому соваться и пытаться конкурировать со всеми очень сложно.

И главное, что можно еще пожелать, это не забывать, что у нас как у христиан есть огромные резервы по сравнению с этим миром. Если продолжать говорить о тех же концертах, то мы не всегда можем быть во всем конкурентоспособны, вряд ли у нас будут лучшие музыканты или лучший звук, но у нас есть Божья любовь, и, если мы действительно знаем Бога, то она - в наших сердцах.

Это наш резерв, в котором с нами никто не может и не должен конкурировать. У нас есть любовь к людям. Это то, чем мы должны руководствоваться. И, если мы честны сами перед собой, то Бог покажет, как мы можем быть по-настоящему полезными для окружающих нас людей.